ДЛИННЮЩИЙ МОНОЛОГ ИЛИ ПОПЫТКА ВЫСКАЗАТЬСЯ
Разрешите мне без упреков и эпатажа
обратиться к Вам от имени персонажа,
то есть, если точнее, то от своего лично.
Не сочтите за наглость или циничность,
не ищите иронии и укоризны -
нелегко абстрагироваться от собственной жизни,
но я понимаю, что наши горести и болезни -
не извращенный садизм, а просто чтоб интересней
было Вашим читателям, и эта мысль, мой Автор,
позволяет мне держаться и дальше на авто-
пилоте, можно было бы даже сказать: пребывать в нирване,
но туда меня, естественно, не заманишь
по причине монотеизма, и капля алмаза
на лепестке лотоса меня к экстазу
не приведет, хотя без сомненья невероятно красива,
как любая капля росы на любом цветке, и воскликнув: Viva!,
добавлю - как все проявления этого мира.
Оцените мою объективность - никаких придирок,
доказательств несправедливости, никаких "так нечестно!"
-
это было бы грубо и неуместно,
нарушало бы атмосферу философской беседы
между обедающими и тем, кого подают к обеду,
означая, к сожалению, только то, что сколь ни
корми нас, нам не прыгнуть выше своей колокольни,
и не оторваться от своего шестка и своей рубашки.
Поэтому я стараюсь подобной промашки
не допускать, рассуждая, в основном, о погоде,
или о возвышенном, например, о свободе
выбора, когда выбора нет. Что, конечно, совсем не повод
покушаться на сию священнейшую корову
мирозданья, и безусловно прав тот,
кто прав по определению, прав, потому что Автор
этого мира и всей его правды, как святости, так и порока.
Тот, кем написано все, в том числе, разумеется, эти вот строки.
***
Сыну - с благодарностью
Все, что было - было не с нами,
это память, только лишь память,
остальное просто не в счет.
То, что лучше забыть, что претит нам,
память набирает петитом,
мелко-мелко, никто не прочтет.
Без деталей - запомнить хоть суть бы,
в перспективе сходятся судьбы
в точке где-то в начале начал
и в конце концов. И летим мы,
кистью Мастера к цели гонимы,
только цель Он нам не назвал.
Как всегда, героям сюжета
непонятны и незаметны
связь и замысел, общий план,
мы барахтаемся в вязкой мути,
норовим с дороги свернуть и
вечно подозреваем обман.
Чем безжалостней, круче, больней нам,
тем восторженней благоговейно
на картину смотрит знаток.
Принося то радость, то грусть вам,
гибнем мы во имя Искусства,
только нам это невдомек.
***
Ты хочешь знать, для чего живешь,
но жаждешь слышать благую ложь,
что наша душа во главе угла -
в привычных границах Добра и Зла.
Но что есть Зло? Небольшой пример:
вот мышь - и врач, ей прививший смерть
во имя Жизни, а значит, Добра.
И мышь живет, чтобы умирать,
тут Предназначенье ее и Цель,
алмаз в терновом ее венце.
А ей мечталось любить, творить,
услышать вечный вселенский ритм,
познать величие и красу,
и смысл жизни своей, и суть!
Взлетала, падала, шла, ползла -
в привычных границах Добра и Зла.
***
"Когда ступени этой лестницы
уходят из-под ног, как палуба"
И. Бродский. "Одиночество"
"Все расползалось. Все падало. Винтовой вихрь забирал
и крутил пыль, тряпки, крашеные щепки... и Цинциннат пошел среди
пыли, и падших вещей..."
В. Набоков. "Приглашение на казнь"
Я устала удерживать себя в рамках этого мира,
делать вид, что верю его декорациям -
тем, что выстроены тщательно, и тем, что пунктиром
намечают некий вдали эрзац его.
Я устала играть свою роль в этом спектакле,
потому что как ни выкладывайся, все равно освищут,
закидают тухлыми яйцами, а то и камнями побьют, не так ли?
и прогонят со сцены на пепелище.
Что король, что садовник - колода карт, рухнул задник,
Цинциннат и Алиса, проснувшись, встают и уходят.
Я свой текст бормочу кое-как невпопад, не
замечая, что это всего лишь пародия.
Я из сна выпадаю, собой прорываю реальность,
исчезают детали, чуть только ослабишь вниманье.
Бьет двенадцать. Мир туфелькой виснет хрустальной,
упадает с ноги, и раскалывается о камни.
***
Чтобы ощутить границы своего тела,
можно пересчитать пальцы, чакры, органы чувств и целый
справочник по анатомии, можно стянуться в точку,
слыша, как с хрустом в спираль свивается позвоночник.
Но стоит отвлечься, расслабиться, как мгновенно
опять возвращаешься на круги своя, то есть, к размерам Вселенной,
где продолжаешь метаться сама в себе посреди пространства,
являющегося одновременно объектом, а также субъектом странствий -
в поисках выхода из самой себя устав, но
растекаясь вечно сама по себе. Что само по себе забавно.
***
- Ну, взлетай, - сказала мне птица.
- Я не умею, - растерялась я.
- Да что тут уметь-то, - засмеялась она, - взмахни крыльями и лети.
- Но у меня же нет крыльев, - возразила я.
- Так не бывает, - отрезала она, - крылья есть у всех.
- Посмотри на меня, - попросила я тихо, - разве ты видишь крылья?
Она вгляделась придирчиво: конечно, вижу - вот же они!
- Да нет, - начала объяснять я, - это не крылья, просто тень на стене.
Понимаешь, солнечный свет падает на...
- Неважно, как это называется, - перебила птица, - тень, так тень.
Взмахни ею, и - вперед!
***
"Времена не выбирают,
в них живут и умирают"
А. Кушнер
Для жизни это время не годится.
Судьба-слезинка скатится с ресницы,
когда со сцены выгонят с позором,
мол, как же - не расслышали суфлера
и не смогли расшифровать шпаргалку,
прощенья исступленно, зло и жалко
просили не за то. Ведь, между прочим,
легко судить тому, кто непорочен,
поскольку знает истину, не зная
свободы выбора, собой являя
одно из отражений абсолюта,
заранее не ведавшее будто,
куда и как под ноги карта ляжет.
Игрок, который судит персонажа
за то, что из безмерной партитуры
себе такое время выбрал сдуру.
ИЗ РУБРИКИ "ВАШИ ПИСЬМА"
Дорогая редакция, пишет Вам кукла без кукловода -
то ли сокращение штатов в театре, то ли просто вышла из моды,
вот и выбросили на помойку, но жить-то надо,
так что приходится крутиться. Вы знаете, буффонада -
не мое амплуа, но публика жаждет хлопать
дурачку, лопуху, простофиле и недотепе,
радуясь, когда мордой в дерьмо не их самих, а кого-то.
Ну а к запаху можно привыкнуть, лишь бы была работа,
и смешно роптать, дорогая редакция, главное - быть готовой
к подзатыльникам и оплеухам, вопить: как клево!,
утирая кровавые сопли и соскребая себя с асфальта,
после очередной подножки заходя на новое сальто...
Но я не о том, дорогая редакция, простите меня, я просто
хочу, если только позволите, обратиться с вопросом,
заранее благодарна, с нетерпением жду ответа:
когда, наконец, наступит так давно ожидаемый Конец Света?
Потому что, знаете ли, с каждым разом земля все грязней, все жестче,
и в конце концов, понимаете, больше нет мочи -
ведь одно и то же, одно и то же, а где взять силы,
чтоб терпеть? Извините. Огромное Вам спасибо.
***
"Прощай, прощай..." Да я и так прощаю
Б. Окуджава
Я прощаю миру то, что он продал свою бессмертную душу,
и не черту-дьяволу, а сам себе, что гораздо хуже.
Покупатель заплатил втридорога - все, что у него было.
Продавец продешевил, получив фантом, бред сивой кобылы,
небылицу, дырку от бублика, комбинацию из трех пальцев -
за волшебную лампу, гусыню, несущую золотые яйца,
ангелов-хранителей, смысл жизни, негасимое пламя.
Впрочем, к чему ковер-самолет, раз есть самолет с коврами,
а джинна в бутылке заменит бутылка джина.
До предела сжата, напряжена пружина,
острие которой дамоклов меч, веретено, коса, и...
подожди, а душа?... обойдешься?... прощай... что?... да я-то прощаю.
НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ БЫТИЯ
"Дни мелькают a la драже"
М. Щербаков
День уходит на цыпочках -
вор в вечернем прикиде,
в чашку неба засыпет чай -
зек бывалый, как видно.
Отмотал он немалый срок
от восхода к закату,
чифиря отхлебнет глоток
и отчалит, поддатый -
однодневкою-мотыльком,
неоплаченным чеком.
Ишь, сцепились виток с витком,
как кирпичики Лего.
И Фортуна в часах бежит
вечным кругом сансары,
загоняя за жизнью жизнь
на привычные нары.
Нам свалить бы, да в горле ком
прошлогоднего снега,
день-конвойный орет: подъем!
Да и некуда бегать...
***
Поперхнувшись смехом,
захлебнувшись светом,
на пылинках въехав
в веточки букета,
об июнь споткнувшись,
стукнувшись июлем,
вдрызг разбив баклуши,
в август завернулись.
Нас сентябрь баюкал,
укачал октябрь,
солнечные руки
ноябрем закапав.
Лил декабрь слезы
на январь застывший,
февралю - морозы
снились в жизни бывшей,
с мартом недогретым
на апрель меняясь,
год вкатился в лето,
обнимая маем.
***
Разве можно верить пустым словам балерины?
Первым буквам, пожалуй, и лишь по одной причине -
только для целей мнемо- (скорее, видимо, мнимо-)
сохраненья названий улиц и иже с ними.
Стоит ли гнать, держать, терпеть и обидеть,
видеть, слышать, но все-таки возненавидеть
правила содержания, задержанья, спряженья -
те, из чего выше сказанное - исключенье?
Жизнь не по правилам, ясно, ужасно опасна,
если, к тому же, рискнуть букву "т" написать напрасно,
или другие буквы, тем и известные, что неуместны,
поскольку неприняты, неприятны и непрелестны.
Время в конце примирит и помирит, угрюмый сводник.
Все, что желает, узнает каждый охотник,
мненье фазана, конечно, не спросят, но это детали.
Радуге тоже важно, чтоб верно цвета назвали.
В этом дурацком мире, где цели гаже, чем средства,
часто бывает жутко, и хочется опереться,
то ли держась за кисточку, то ль замотавшись в знамя.
Кто и шутя и споро пожелаетъ Пи узнать, число ужъ знаетъ.
________________________
Примечание: "Разве можно верить пустым словам балерины"
- старинное петербуржское мнемоническое правило для названий шести
соседних улиц - Рузовская, Можайская, Верейская, Подольская, Серпуховская,
Броницкая
***
Нам начало недели - начало забот,
чем неделя, лучше бы Новый год,
прогудят сирены, сверкнет фейерверк -
новый год родился и старый низверг,
год Быка, год пять тысяч семьсот Бог даст,
с новым счастьем позвольте поздравить вас,
наступает год добра и чудес,
нас свинья не выдаст, нас Бог не съест,
все морщины разгладятся, сгинет зло,
и начало недели, к тому же, прошло.
©Юлия Могилевер
Об авторе
